МЕКСИКАНСКИЙ ПРОТОКОЛ
В музейной экспозиции выставлен на обозрение необычный экспонат – протокол жеребьёвки чемпионата мира по вольной борьбе в весе до 82 кг. Его привёз из далёкого Мехико в 1978 году ставший тогда победителем Магомедхан Арацилов, и это был его лучший результат на чемпионатах мира, в которых он участвовал три раза и завоевал на них три медали разного достоинства.
«А ведь я мог остаться без золота, – вспоминает Арацилов. – Но не потому, что на тот момент кто-то из соперников был сильней меня. Мои надежды на победу могла перечеркнуть баранка за неявку на полуфинал. Этот поединок был включён в программу с задержкой, и к тому времени вся наша команда уехала в отель. Я же остался в зале, словно предчувствуя, что меня могут вызвать на ковёр. Шестое чувство меня не подвело.
Было ли случившееся недоразумением, чьей-то ошибкой или злонамеренными действиями? Не исключаю последнее. Дело в том, что боссам Международной федерации объединенных стилей борьбы (ФИЛА) сильно не нравилось безраздельное доминирование представителей СССР, они считали, что ситуация, когда львиная доля медалей уходит в одну страну, не способствует развитию борьбы. Президент ФИЛА Милан Эрцеган открытым текстом говорил нашему руководству, что максимум, на что мы можем рассчитывать, – это пять золотых медалей.
В Мехико нашу команду не смогли удержать в установленном для нас лимите – мы завоевали награды во всех десяти категориях, шесть из которых высшего достоинства. Столько же золотых было у наших «классиков».
Но вернёмся к полуфиналу. К нему наши тренеры не подоспели, и я попросил быть в моём углу румынского вольника, призёра Олимпиады, чемпионатов мира и Европы Василе Йорга. С ним мне повезло, он оказался фартовым секундантом.
Мне в полуфинале противостоял обладатель золотой и серебряной олимпийских медалей Джон Петерсон. С ним я всегда удачно боролся – выиграл во всех четырёх наших схватках. Впервые это было в 1976 году в Махачкале в рамках товарищеской матчевой встречи сборных СССР и США.
Та «домашняя» встреча с Джоном завершилась на туше, но в Мехико в поединке с ним пришлось непросто. Начало было за мной, я ощутимо оторвался в счёте, однако потом стал уставать. В выносливости я мало кому уступал, но тогда мы боролись в необычных условиях – на высоте более чем 2200 метров над уровнем моря. Возможно, Петерсон лучше приспособился к мексиканскому высокогорью, впрочем, американские борцы, где бы они ни выступали, всегда отличались хорошей «функционалкой».
Джон активизировался, стал сокращать отставание в баллах. Я тоже старался активничать, хотя силы уже были на исходе, но отсиживаться в обороне мне никак нельзя было, так как за пассивность наказывали, особенно не церемонились, по уже названным выше причинам, с советскими борцами.
Не без труда, но с американцем мне удалось сладить, а затем в финале победил и моего старого знакомца – соперника из ФРГ Адольфа Зегера. Годом ранее на чемпионате мира в Лозанне я у него также выиграл, однако он занял первое место, а я – второе. За полученное золото немец должен быть благодарен венгру Иштвану Ковачу, он его и отблагодарил, подарив ему «Мерседес». С венгром я отборолся вничью, а он затем «лёг» под Зегера, в результате чего немец обошёл меня по штрафным очкам.
На чемпионате мира 1979 года в Сан-Диего мне представился шанс «отомстить» Ковачу. Проиграй я в не имевшей для меня никакого значения заключительной схватке Петерсону, и американец становился чемпионом, но я у него выиграл и, тем самым, вывел на первое место Ковача. Мне за эту услугу, венгры ничего не подарили, но сильно благодарили. Иштван вернулся домой национальным героем, он стал первым в своей стране вольником, победившим на чемпионате мира. К слову, венграм 43 года пришлось ждать следующего золота, и его им принёс воспитанник хасавюртовской школы борьбы Исмаил Мусукаев».
… Магомедхан всматривается в протокол жеребьёвки средневесов и вспоминает всё новые подробности мексиканского чемпионата.
