У меня нет привычки плевать в спину уходящим с постов людям. Вообще не собиралась комментировать уход главы Дагестана Меликова, хоть мои отношения с ним на редкость не сложились, и он даже делал какие-то нелепые для руководителя обращения ко мне через СМИ. Но теперь читаю, что главой республики нельзя было назначать русского. А какого? Представители многих дагестанских национальностей уже побывали у руля республики. И что? В Дагестане больше тридцати национальностей, и устройство менталитета там таково, что человек не может сбросить родственные путы. К нему неизбежно приходят и приходят родные, просят за своих. Стыдят – «Это твой двоюродный брат. Как ты можешь не помочь? Он будет тебе предан». Отказать – поссориться со всем своим тухумом. И когда у руля даргинец, то он не просто укрепляет себя семейными связями, на многих ключевых позициях оказываются даргинцы. То же самое и с аварцами, и с представителями других национальностей. Ставить русского – это значит, избежать всей этой клановости. Но тут русского подстерегает другая беда – если кулак за его спиной не сильный, то ему будет очень сложно, и рискует он больше. Его будут воспринимать, как чужого. Но это не так важно, главное, чтобы его воспринимали как власть. А для этого кулак действительно должен быть сильным и решительным.
Вообще, выходцу из Дагестана очень сложно стать человеком федерального уровня. Клановые путы не отпускают. А вот чеченцу стать федеральным просто невозможно. Там менталитет жестче, а путы неразрываемы. И мы это прекрасно видим. На днях один коллега мне рассказывал, что читал расшифровку военных с войны в Чечне, и они были уверены, что чеченцы, стоявшие у федерального руля в те годы, сливали всё Дудаеву. Охотно верю.
Вот Меликов мямлил, когда дагестанцы решили напасть на евреев в аэропорту. Тут он виноват. Но я не соглашусь с тем, что говорят, будто бы при нем Дагестан развернулся к ОАЭ. Это неизбежные мировые процессы. Меликов ничего не мог сделать с этим. Просто большой части дагестанцев ОАЭ показались значительно привлекательней русского мира. Это – глобальные процессы в обществе консьюмеризма, когда красивое ненастоящее привлекает больше не такого яркого настоящего, за которое еще надо пострадать. И даже нынешнее наводнение Меликов получил в наследство от предыдущих руководителей. Он не вызывает во мне симпатий, но будем объективны. Коррупция в Дагестане началась задолго до него. Незаконное строительство домов, которые задним числом легализовались судом, то же. Но не Меликов же виноват, что в это готовы были играть все жители республики. Они соглашались. Я как-то слышала про дагестанцев от дагестанцев такие слова – «Он сейчас возмущается тем, что ему приходится давать взятку, но мечтает попасть на место начальника, чтобы тоже брать взятки». Не Меликов сделал Дагестан таким, а именно десятилетия клановости. Так что, может быть, при русском, который не повязан никакими клановыми путами, ситуация начнет исправляться, и дагестанцы отвернуться от ОАЭ.
На этом можно было бы закончить текст. Но я так не могу. Хочется заметить, что недавние события на Ближнем Востоке показали, насколько эта любовь из области потребительства. Сколько дагестанцы плакались из-за Палестины, в джихад туда собирались, говорили – «Братья мусульмане гибнут». А когда из ОАЭ начали убивать мусульман в Иране, примолкли. Им же нравится ездить в Дубай за дубайским шоколадом. К настоящему исламу это не имеет никакого отношения. Он не учит лицемерию.
